Friday the 13th (1980 Original Score)

Есть саундтреки, которые не просто сопровождают фильм — они становятся его психологическим позвоночником, без которого вся конструкция рассыпалась бы. Именно такую роль играет партитура Гарри Манфредини к оригинальному «Пятнице, 13-го» 1980 года. Без этой музыки не было бы Джейсона в том виде, в котором его знает весь мир. Потому что Джейсон, по большому счёту, — это звук.

Дело в том, что в первой части «Пятницы, 13-го» Джейсон почти не появляется в кадре. Угрозу создаёт атмосфера — и прежде всего партитура Манфредини. Его главный приём вошёл в историю как один из самых узнаваемых звуковых образов слэшер-жанра: шёпот «кха-кха-кха, ма-ма-ма», имитирующий искажённое «убей-убей-убей», вплетённый в оркестровую ткань так, что граница между музыкой и паранойей слушателя полностью стирается. Манфредини создал не просто лейтмотив — он создал звуковой ужас, который работает на уровне рефлексов.

Гарри Манфредини — выпускник, хорошо знавший классическую школу. Его подход к партитуре «Пятницы» был сознательно ориентирован на европейскую традицию: он открыто называл «Психо» Бернарда Херрманна и «Чужих» среди своих ориентиров, ценил принцип «музыка — не фон, а действующее лицо». При скромном бюджете фильма Манфредини работал с небольшим ансамблем, но умудрился создать ощущение полноценного оркестрового саспенса. Смычковые — его главный инструмент здесь: они скользят между тишиной и взрывом с дьявольской точностью.

Структура партитуры выстроена вокруг нескольких ключевых принципов. Первый — непредсказуемость. Манфредини намеренно сбивает слушателя с темпа: ожидаемый удар может прийти на долю такта раньше или позже, чем кажется, — и именно эта сдвинутость не даёт расслабиться. Второй принцип — динамический контраст. Лагерная идиллия первых минут, тихая вода, треск костра — всё это тоже музыка Манфредини, и её умиротворённость работает как троп: чем дольше длится покой, тем страшнее разрыв.

Тема убийства — короткая, почти минималистичная фраза — появляется снова и снова в разных оркестровых обличьях. Иногда это пунктирный ритм смычков, иногда фортепианные удары, иногда духовые, нагнетающие напряжение. Манфредини разрабатывает этот материал с экономностью, достойной уважения: минимум средств, максимум эффекта. В этом смысле его работа родственна минималистической эстетике Джона Карпентера, хотя оркестровка у Манфредини значительно богаче.

Waxwork Records подошёл к релизу с той серьёзностью, которую партитура заслуживает. Виниловое издание вышло в рамках специального проекта совместно с Paramount Pictures — первое по-настоящему делюксовое переиздание, подготовленное с нуля: новый мастер резки, специально сделанный для пластинки. Цвет винила — «Blood Red & Black» swirl, кровавое красно-чёрное завихрение, которое само по себе говорит всё о жанре. Вкладыши с комментариями режиссёра Шона Каннингема и самого Манфредини — редкая документальная ценность для фанатов.

Арт-работы Джей Шоу и Жаки Оукли дополняют пакет полноразмерным принтом формата 12×12 дюймов. Для коллекционера это не просто саундтрек — это артефакт целой культурной традиции: слэшер-фильм как жанр начинается здесь, в лагере «Хрустальное озеро», и музыка Манфредини — его ДНК.

На виниле партитура обретает новое измерение. Смычковые атаки — стремительные, почти хирургические удары, которые Манфредини использует в кульминационных сценах, — на аналоговом носителе звучат с той физической остротой, которую цифровое воспроизведение неизбежно несколько сглаживает. Низкие частоты — педальные ноты, работающие как предчувствие, — ощущаются буквально. Это музыка, которую нужно слышать именно так.

Пластинка подойдёт для нескольких аудиторий одновременно. Поклонники слэшер-жанра и «Пятницы, 13-го» получат наконец достойное воплощение культовой партитуры. Коллекционеры виниловых изданий оценят делюксовое оформление и качество мастеринга. Любители истории кинемуыкального искусства откроют для себя работу композитора, влияние которого на жанр огромно, но часто остаётся в тени самого персонажа, которому он дал голос.