Frankenstein

Встреча Гильермо дель Торо и Алессандра Деспла — уже сама по себе событие. Два художника с безошибочным чувством стиля, оба умеющие работать с тёмной материей так, чтобы она светилась изнутри. Их третье совместное путешествие — «Франкенштейн» — обратилось к одному из самых неиссякаемых источников мировой культуры: роману Мэри Шелли, опубликованному в 1818 году и по сей день не отпускающему воображение режиссёров, писателей, художников.

Деспла — один из немногих современных кинокомпозиторов, способных работать одновременно в регистре большого оркестрового высказывания и тонкой камерной акварели. В его послужном списке — «Форма воды», «Пиноккио», два «Оскара», ряд работ, ставших эталонными для понимания того, каким может быть киносаундтрек в лучшем своём воплощении. Здесь, в «Франкенштейне», он демонстрирует весь этот арсенал с редкой цельностью.

Первое же прослушивание устанавливает правила игры: семизвуковой лейтмотив Виктора Франкенштейна — не злодейская тема в привычном смысле, а нечто более тревожное и многозначное. Это тема человека, перешагнувшего черту, за которой больше нет возврата. Она появляется в сопровождении призрачного женского хора и низкого электронного пульса — словно само сердце монстра начинает биться ещё до того, как его тело обретает форму. Этот пульс — умный и точный образ: он кодирует электрическую стихию, которую Виктор покорит себе, и одновременно напоминает о биении жизни, которую он дерзнул присвоить.

Сольная скрипка Эльдбьёрг Хемсинг — отдельная история внутри этой партитуры. Норвежская скрипачка с концертной карьерой, здесь она выступает голосом самой природы: её инструмент скользит между красотой и меланхолией с той же лёгкостью, с которой дель Торо переходит от ужаса к нежности. Когда тема Создания впервые звучит на щипковых струнных с соло-фортепиано, она неожиданно трогательна — почти детская по интонации, полная вопрошания. Деспла не демонизирует монстра с первого такта. Он даёт ему время родиться, почувствовать мир, удивиться ему.

Постепенное потемнение партитуры — один из главных её драматургических достоинств. По мере того как Создание сталкивается с жестокостью мира и собственной обречённостью, музыка теряет свою хрупкость и наполняется рефлексией. Не яростью — именно рефлексией. Деспла находит путь к подлинному трагизму не через громкость и масштаб, а через сдержанность и точность: тема Создания варьируется, усложняется, но никогда не теряет своей четырёхнотной сердцевины. Это симфонический портрет существа, которое понимает свою судьбу, но не может её изменить.

Вальс, сопровождающий строительство чудовищного эксперимента, — один из самых неожиданных и восхитительных моментов записи. Деспла берёт форму, традиционно ассоциирующуюся с элегантностью и светом, и наполняет её болезненной эйфорией творца, утратившего связь с реальностью. Этот вальс звучит почти соблазнительно — и именно в этой красоте заключён главный ужас.

Финальная сцена — «глorious reprisal» всех ведущих тем, как это принято называть, — здесь не просто оркестровый апофеоз. Это синтез: Деспла собирает вместе все нити нарратива и находит в них не торжество и не поражение, а что-то более честное — признание трагедии обоих, и создателя, и создания. Прекрасное и мучительное одновременно.

Виниловое издание выпущено Mutant совместно с Netflix ограниченным тиражом шесть тысяч экземпляров на белом и красном сплэттер-виниле. Цветовое решение — не декоративный каприз: белый и красный здесь работают как прямая отсылка к образам жизни и смерти, лаборатории и крови, которые пронизывают весь визуальный мир дель Торо. Первый ретейл-пресс, то есть именно это издание — отправная точка для виниловой биографии партитуры. Для коллекционеров это принципиально.

На виниле «Франкенштейн» Деспла обретает дополнительное измерение: оркестровые текстуры — а их здесь множество, от интимных камерных эпизодов до полного симфонического полотна — передаются аналоговым носителем с той теплотой, которую цифра попросту не в состоянии воспроизвести. Женский хор дышит, скрипка Хемсинг звучит без малейшей искусственной гладкости, и то самое электронное остинато, которое пронизывает партитуру от начала до конца, на виниле обретает физически ощутимую глубину.

Эта пластинка — для тех, кто ценит саундтреки как самостоятельные музыкальные произведения, а не просто как иллюстрацию к фильму. Для поклонников дель Торо и Деспла — очевидная коллекционная необходимость. Для любителей оркестровой музыки с характером — открытие, которое хочется слушать снова и снова, вне зависимости от знакомства с экранным источником.