Brutes And Savages

Жанр «мондо» — один из самых странных феноменов в истории кино. Возникнув в начале 1960-х, он обещал зрителю правду о мире — необработанную, шокирующую, «такую, какой вы её ещё не видели». На практике граница между документальным и постановочным в мондо всегда была условной, а сами фильмы колебались между подлинным этнографическим любопытством и откровенной эксплуатацией. Но у жанра было одно неоспоримое достоинство: музыка. И никто не понимал это лучше, чем Риз Ортолани.

Ортолани вошёл в историю мондо с первого же фильма — легендарного «Mondo Cane» 1962 года. Написанная им для этой картины песня «More» была номинирована на «Оскар» и получила «Грэмми». Это был невероятный старт: в одночасье стало ясно, что Ортолани — явление особого рода. Он мог писать музыку для самого сомнительного материала и при этом создавать шедевры, которые живут сами по себе, вне контекста фильма.

«Brutes and Savages» (в итальянском прокате — «Savana Selvaggia») вышел в 1978 году и занимает особое место в жанре. Это поздний мондо, снятый в период, когда жанр уже клонился к закату. Режиссёр Артур Дэвис сфокусировался на обычаях коренных жителей Латинской Америки — материал неровный, местами откровенно неудобный. Но Ортолани, как всегда, оказался выше ситуации.

Его саундтрек к «Brutes and Savages» — это пример того, как большой композитор работает с трудным материалом. Ортолани не пытается облагородить то, что происходит на экране, и не играет в игру «вот ужасы, смотрите». Вместо этого он создаёт собственный звуковой мир — параллельный, почти независимый от изображения. Там есть латиноамериканские ритмы — живые, полные энергии, с перкуссией и духовыми, которые отдают солнечным зноем и рыночной суетой. Есть лирические темы, неожиданно нежные для такого контекста. И есть сцены напряжения — суспенс, который Ортолани выстраивает с безупречным чувством кинематографического времени.

Ортолани был мастером мелодии — в лучшем смысле этого слова. Не поверхностной красивости, а той мелодии, что застревает в голове и не отпускает. В «Brutes and Savages» таких тем несколько: они появляются, трансформируются, возвращаются в новых оркестровках. Это профессиональная работа высшей пробы — тем ценнее, что сделана для фильма, который вряд ли заслуживал такого внимания.

Оригинальные LP с этим саундтреком — австралийские и гонконгские экспортные прессинги 1978 года — давно стали раритетом. На вторичном рынке они продаются за суммы, которые могут удивить даже бывалого коллекционера. Именно поэтому издание Quartet Records — официальная расширенная версия, подготовленная совместно с наследниками Ортолани — так важно для всех, кто интересуется этим материалом.

Расширенное издание включает ключевой суспенс-кьюз, который в своё время не вошёл в оригинальную пластинку: он выбивался из общей стилистики альбома, но как самостоятельная вещь представляет большой интерес. Мастеринг выполнен Крисом Мэлоуном с оригинальных мастер-лент, предоставленных семьёй Ортолани. Это принципиально: никаких переоцифровок с вторичных источников, никаких реставраций поверх реставраций — только первоисточник.

Прессинг на прозрачном зелёном виниле цвета джунглей добавляет изданию характера. Это аудиофильский прессинг — то есть качество звука стоит на первом месте. На просвет пластинка выглядит эффектно: глубокий зелёный, как листья где-то в сельве.

Это издание — для ценителей итальянской кино-музыки, поклонников Ортолани, коллекционеров жанровых саундтреков и всех, кто понимает, что хорошая музыка не знает плохих фильмов. Риз Ортолани умел делать именно это: превращать проходной материал в нечто, достойное вечности.