Hotline Miami (Deluxe Triple Vinyl)

Мало какие игровые саундтреки становятся культурными явлениями, которые живут совершенно независимо от породившей их игры. Саундтрек Hotline Miami — один из них. Когда в 2012 году маленькая студия Dennaton Games выпустила свой кровавый неонуар о безымянном убийце в маске животного, мало кто ожидал, что музыкальное сопровождение затмит всё остальное. Однако именно так и случилось.

Hotline Miami по своей природе — это коллективное произведение. В отличие от большинства игр, где над саундтреком работает один-два композитора, здесь собрался настоящий ансамбль электронных художников: Sun Araw, M|O|O|N, Perturbator, Scattle, Jasper Byrne, El Huervo, Coconuts, Eirik Suhrke, Elliott Berlin. Каждый принёс свой звук — и при этом альбом звучит на удивление цельно. Объединяющая нить — эстетика тёмных, дождливых восьмидесятых, криминальной романтики, синтезаторной параноидальной пульсации.

Perturbator открывает сборник «Miami Disco» — и этот трек задаёт всю температуру альбома. Грязные синтбасы, неоновые арпеджио, ощущение надвигающейся угрозы за каждым поворотом. Это не ностальгия по восьмидесятым — это их тёмная изнанка, которую не показывали в кино. Впоследствии Perturbator вернётся с «Vengeance» и финальным «Angel Dust» — и оба трека подтверждают репутацию одного из ключевых голосов жанра darksynth.

M|O|O|N отвечает за несколько самых запоминающихся моментов альбома. «Paris» — трек с завораживающей тревожной петлей, которую невозможно выбросить из головы. «Hydrogen» стал настоящим гимном игры — один из немногих случаев, когда музыка из инди-игры мгновенно обрела статус культовой. Здесь нет ничего лишнего: только ритм, синтезаторная мелодия и ощущение неотвратимости. «Crystals» и «Release» — более интроспективные вещи, в которых почти нет агрессии, только усталость после насилия.

El Huervo — не только художник, создавший визуальный образ этого издания, но и автор нескольких треков. «Daisuke» с вокалом Шелби Синка — самый лиричный, почти нежный момент саундтрека, который тем острее воспринимается на фоне общей жёсткости материала. «Turf» и «Crush» возвращают в пространство тёмных улиц, но уже с другим настроением — не паранойей, а усталой обречённостью.

Scattle создаёт саундтрек к интерлюдиям: «Knock Knock» с его почти джунгловым ритмом, «It's Safe Now» как момент тишины после бури, «Flatline» как финальный взгляд в пустоту. Jasper Byrne даёт саундтреку два его самых интенсивных момента — «Hotline» в оригинальном миксе и бонусный «Hotline (Analogue Mix)», в котором тот же материал переосмыслен через более тёплую, аналоговую призму.

Sun Araw привносит совершенно иное измерение. «Horse Steppin» и «Deep Cover» — самые экспериментальные, самые психоделические вещи на альбоме. Это уже не синтвейв и не darksynth, а что-то на границе краутрока и электронной абстракции. Их присутствие в саундтреке создаёт необходимую дезориентацию — напоминание о том, что реальность главного героя давно утратила свои контуры.

Это коллекционное виниловое издание — второй пресс, созданный после того, как первый тираж разошёлся молниеносно. Три диска из 180-граммового винила, делюксовый трёхстворчатый гейтфолд с новым обложечным артом Никласа Окерблада (El Huervo), изображающим гибель загадочного Джекета, и внутренние вкладки с неоново-насыщенными иллюстрациями Протски, выбранного самими разработчиками Dennaton. В альбом вошли все 22 трека оригинальной игры в ремастированных версиях плюс четыре бонусных трека — от Perturbator, M|O|O|N, El Huervo и Jasper Byrne.

Звучание этого материала на виниле — отдельная история. Синтезаторная музыка с плотными низами, детальными верхними частотами и почти гипнотическими петлями создана именно для аналогового воспроизведения. Цифровые стриминговые версии передают информацию, но не передают физического присутствия звука. Здесь же — вся тяжесть, все шероховатости, весь объём.

Этот релиз — для тех, кто слушает электронную музыку не как фон, а как самодостаточный художественный опыт. Для коллекционеров, которые помнят, как впервые услышали «Hydrogen» и замерли. Для всех, кто знает: Майами восьмидесятых, нарисованный пиксельной кистью Dennaton, — это не место на карте, а состояние духа.